С 01 апреля 2026-го года в Латвии больше нет отдельного регулятора азартных игр. Инспекция по надзору за лотереями и азартными играми (также известна как IAUI) прекратила существование как самостоятельная структура – все её функции перешли в Службу государственных доходов (SRS), крупнейший налоговый орган страны. Формально это выглядит как административная оптимизация: два ведомства, регулировавшие один и тот же рынок, свели в одно. По факту гемблинг в Латвии впервые в своей регуляторной истории оказался внутри инфраструктуры, изначально выстроенной для борьбы с отмыванием денег и уклонением от налогов.
Решение было принято кабинетом министров в октябре 2025-го года – в рамках того же законодательного пакета, что и повышение налоговой ставки для гемблинг-операторов в 2026-м году, которое уже вызвало недовольство отрасли. То, что обе меры утвердили одним пакетом, – не случайность: новая модель надзора выстроена так, чтобы контроль за деньгами и контроль за лицензиями шли из одних рук. Куратор этого процесса – Агнесе Рудзите, руководитель Департамента по надзору за нефинансовым сектором SRS. Именно её департамент – крупнейший супервайзер нефинансового сектора в стране, отвечающий за AML-надзор более чем за 10 000 субъектов, – принял на себя функции бывшей игорной инспекции.
Зачем понадобилось объединение
По официальной версии латвийского правительства, реформа – часть плана по сокращению бюрократии: два ведомства с пересекающимися полномочиями заменили на одно, оптимизировав административные издержки. Из бывшей инспекции в SRS перешёл 21 сотрудник, а внутри Департамента по надзору за нефинансовым сектором создали два новых подразделения – одно отвечает за лицензирование, другое за инспекции и техническое соответствие, сообщает iGaming Business.
Рудзите добавляет к этому ещё один аргумент – технологическую зрелость SRS. По её словам, налоговая служба – одна из наиболее технологически продвинутых структур латвийской госадминистрации, с современными системами управления данными и высоким уровнем кибербезопасности, что должно повысить эффективность реагирования на изменения в отрасли.
Операторы в новой системе координат
Департамент, который теперь курирует гемблинг, годами отрабатывал риск-ориентированную методологию на других высокорисковых нефинансовых секторах – недвижимости, торговле люксовыми товарами, профессиональных услугах. Эта методология теперь определяет, как SRS будет смотреть на операторов.
Меняется сама логика надзора: вместо разовых проверок на соответствие отрасль ждут углублённый аудит, основанный на мониторинге широкого массива данных. Как ожидается, он позволит точнее выявлять субъекты повышенного риска и их транзакции. Также операторы теперь подпадают под те же стандартизированные требования AML, CFT, CPF (то есть противодействие отмыванию денег, финансированию терроризма и распространения оружия массового поражения), что применяются ко всем высокорисковым нефинансовым секторам страны – от риелторов до ювелирных домов.
Но главное изменение, по словам Агнесе, – в инструментах принуждения.
“Опираясь на институциональные полномочия и механизмы принуждения SRS, за нарушения комплаенса теперь можно применять гораздо более широкий спектр санкций — включая замораживание счетов, штрафы за отказ от сотрудничества и немедленную приостановку деятельности, – чего бывшая Инспекция делать не могла”
Раньше у отраслевого регулятора просто не было таких рычагов. Теперь есть, и это меняет переговорную позицию SRS в разговоре с операторами.
На какие схемы теперь смотрят внимательнее
Агнесе Рудзите называет несколько зон риска, которые операторам придётся закрывать в первую очередь. Среди них – P2P-сговоры (peer-to-peer, то есть договорённости напрямую между игроками) на платформах ставок и в многопользовательских играх, где намеренные проигрыши используются для отмывания незаконных средств или перевода капитала между формально не связанными аккаунтами игроков. Отдельная категория – анонимизация происхождения средств через альтернативные платёжные методы: многослойные цифровые кошельки, виртуальные активы и предоплаченные карты, за которыми сложно проследить исходного плательщика.
Третья категория – так называемые “мул”-аккаунты (от англ. mule – подставное лицо): использование третьих лиц или скрытых личностей для обхода лимитов на депозиты, сокрытия бенефициарных владельцев или уклонения от налогов. И наконец, структурирование выплат: SRS требует полной, сверяемой точности в автоматическом удержании и отчётности по налогу на доходы физических лиц с выигрышей выше установленного порога, чтобы исключить любые параллельные, недокументированные финансовые потоки.
Нелегальный рынок: блокирока доменов и экономическое подавление
Пока SRS выстраивает новую модель, у неё уже есть повод для беспокойства: по данным H2 Gambling Capital, которые приводит официальный правовой портал Латвии LV Portāls, в 2025-м году нелегальный онлайн-гемблинг в стране принёс операторам около €62 млн валового дохода – это почти треть всего онлайн-сегмента. По прогнозам H2GC, за 2025-2030 годы бюджет Латвии может недополучить порядка €90 млн налогов именно из-за теневого рынка. Агнесе Рудзите уже комментировала эти цифры публично: она отмечала, что расчёт теневой экономики строится как раз на недополученных налогах, и что рост ставки с 2026-го года будет пропорционально увеличивать и объём недополученного.
Стоит отметить, что с этой проблемой сталкивается вся Европа: по оценкам H2 Gambling Capital, в 2025 году около 27% всей iGaming-активности (порядка €18 млрд) в регионе приходилось на нелегальные площадки. Латвия здесь не исключение, а один из показательных случаев.
Отвечая на вопрос о стратегии борьбы с теневым рынком, Агнесе Рудзите описывает переход от точечной блокировки доменов к более системному давлению на финансовую инфраструктуру нелегальных операторов: прямое взаимодействие с банками, электронными платёжными системами и провайдерами платёжных услуг, чтобы прерывать финансовые потоки и системно блокировать счета, используемые для расчётов с нелицензированными операторами. Сюда же добавляется техническое сотрудничество с регуляторами электронных коммуникаций для автоматической блокировки доменов и зеркальных сайтов, а также трансграничное отслеживание активов и корпоративных структур через международные сети налоговой прозрачности.
“Для борьбы с теневой экономикой и ликвидации услуг нелицензированных офшорных операторов SRS выходит за рамки банальной блокировки доменов и переходит к более жёсткому экономическому подавлению”
Пока это стратегия на бумаге. Насколько быстро SRS сможет её реализовать, будет зависеть не только от инструментов, но и от готовности профильных ведомств согласовывать дальнейшие изменения в законодательстве.
Налоговая нагрузка и канализация трафика
Реформа надзора совпала с изменением налоговой нагрузки. С 01 января 2026-го года ставка на интерактивный гемблинг в Латвии выросла с 12% до 15% валового игрового дохода, на беттинг – с 15% до 18%, на бинго – с 10% до 12%; выросли и фиксированные ставки на игровые автоматы и столы. По оценке Минфина, это должно принести бюджету дополнительно около €9,2 млн, сообщает Latvian Public Service Media (LSM). В то же время Агнесе Рудзите признаёт риск такого шага.
“Если налоговое бремя подорвёт коммерческую жизнеспособность лицензированных операторов, игроки могут мигрировать на нерегулируемый ‘чёрный рынок’, где предлагаются более высокие коэффициенты выплат и агрессивные бонусы без каких-либо регуляторных ограничений”
По её словам, удержать высокий уровень канализации трафика (доли игроков, остающихся в легальном поле) можно только сочетанием жёсткого налогового контроля с сокращением административной нагрузки: эффективными процедурами лицензирования, автоматизированной отчётностью и предсказуемой регуляторной средой. Второй, менее очевидный фактор – просвещение игроков: по наблюдению Рудзите, далеко не все пользователи нелегальных площадок осознают, что играют вне закона, или понимают связанные с этим риски.
Есть ли у SRS слепые зоны
Несмотря на смену вывески, часть функций бывшей LGSI перешла в SRS без изменений – и это осознанный выбор. Агнесе Рудзите называет три технических элемента, непрерывность которых критична для доверия рынка:
- Бесперебойная работа централизованной системы обработки данных, подключённой ко всему игровому оборудованию и интерактивным платформам в реальном времени;
- Своевременная сертификация платформ и программного обеспечения, чтобы не создавать узкие места для конкурентоспособности рынка;
- И нулевой простой регистра самоисключённых лиц, через который операторы обязаны в реальном времени проверять профили игроков перед допуском на платформу.
Весь состав бывшей инспекции, по словам Рудзите, перешёл в Департамент по надзору за нефинансовым сектором и продолжает выполнять свои прежние функции. Это должно обеспечить преемственность опыта и знаний.
Но здесь же руководитель Департамента по надзору за нефинансовым сектором называет главный структурный риск новой модели:
“Уставная и главная миссия SRS – это сбор налогов. До сих пор у неё не было опыта в экспертизе общественного здравоохранения или социального мандата, необходимого для борьбы с игровой зависимостью, внедрения стандартов ответственной игры, контроля честности спорта или борьбы с договорными матчами”
Без целевого надзора, сфокусированного на общественной безопасности, по словам Рудзите, есть риск, что инструменты защиты потребителей перестанут восприниматься как критически важные меры охраны здоровья населения, а превратятся в формальность внутри более широкой налоговой машины.
Как Латвия сверяется с другими рынками
Модель, при которой надзор за гемблингом интегрирован в налоговую администрацию, – не изобретение Латвии. Похожая структура действует в Болгарии, где Национальное агентство по доходам (NRA) совмещает функции гемблинг-регулятора с налоговым надзором, и в 2025-м году ужесточило финансовый контроль и рекламные правила в отрасли. Рудзите ссылается именно на болгарский пример как на ближайший функциональный аналог.
Другие страны выбрали иной путь. В Великобритании за гемблинг-надзор отвечает обособленная комиссия (UKGC), не зависящая от налоговой службы и сфокусированная исключительно на защите потребителей, предотвращении преступлений и целостности рынка. В Дании Spillemyndigheden формально подчиняется министерству налогов, но действует как высокоавтономный орган с отдельным мандатом, балансирующим жёсткий контроль рынка с сильными механизмами социальной ответственности. Похожие модели – в Испании (DGOJ) и на Мальте (MGA), где технический и финансовый надзор объединены с ответственной игрой в одном специализированном ведомстве. При этом Агнесе Рудзите честно признаёт пределы своей осведомлённости о том, почему Латвия выбрала именно налоговую модель: «Интеграция LGSI в структуру SRS не была решением самой налоговой службы – это была политическая инициатива. Поэтому у меня нет информации о том, проводились ли вообще сравнения с другими регулируемыми рынками», – говорит она.
Формальное международное подтверждение эффективности латвийской AML-системы уже есть: в июне 2025-го года международные специализированные организации признали, что Латвия показала высокий или существенный уровень эффективности почти по всем направлениям. Формально это работает в пользу новой модели: доверие международных оценщиков к латвийской AML-системе уже есть, вопрос лишь в том, распространится ли оно на гемблинг.
Агнесе Рудзите добавляет ещё один тезис: регуляторам, по её мнению, всё больше придётся адаптироваться к технологическим изменениям – алгоритмическому беттингу, Web3-платформам и поведенческой аналитике на основе ИИ. Это подтверждают, по её словам, исследования Европейской ассоциации по изучению гемблинга (EASG). Обеспечение этой способности она считает частью задачи SRS.
Что дальше
Формально с 01 апреля 2026-го года в Латвии не осталось отдельного регулятора азартных игр. Теперь с индустрией работает налоговая служба с расширенными полномочиями. У этой модели есть очевидные преимущества: доступ к данным, которых не было у прежней инспекции, риск-ориентированная методология, отработанная на других секторах, и санкции, которых раньше просто не существовало. Но есть и цена: специализированная экспертиза в вопросах игровой зависимости, ответственной игры и целостности спорта – компетенция, которую SRS сама называет исторически отсутствующей.
Настоящим тестом этой реформы станет не то, сколько нелегальных доменов заблокирует SRS в первый год, а то, удастся ли новой структуре совместить два разных мандата (фискальный и социальный) так, чтобы защита игроков не осталась на вторых ролях.
Рим создавался веками, а ваша следующая крупная сделка может состояться уже этой осенью! С 02 по 05 ноября 2026-го года город превратится в центр притяжения мирового сообщества iGaming благодаря саммиту SiGMA World. На него съедутся 30 000 делегатов, 1 200+ спонсоров и участников выставки, а также 550+ ведущих спикеров. Не упустите шанс стать частью истории на главном событии года!
